Юрий Штапаков. Выставка АЛТАРЬ АФРОДИТЫ.

Юрий Штапаков «Алтарь Афродиты»

«За то, что в дни, когда поля, серея,
Покорно ждут холодных струй Борея, -
Твой луч, как меч, взнесенный надо мной, 
Вновь льет в мой сад слепительность и зной,
Что зелень светлым Аквилоном взвита,
Что даль в цветах, и песни реют в них, -
Прими мой стих, Ты, Афродита!»
Валерий Брюсов

Смирение перед заявленной алтарной формой и чинопочитание Афродиты настроило на высокий штиль, после чего обращение к брюсовскому пафосу (sorry) было неизбежным как проход ладожского льда по Неве. Древний миф рассказывает нам, что богиня любви и красоты Афродита родилась у берегов Кипра из морской пены. Юные прислужницы — коры приняли новорожденную, помогая ей подняться на берег. На Кипре ее назвали «Vanassa» (что в латинской традиции превратилось в Venus). Современные лингвисты интерпретируют это имя как «госпожа» (запоним это), а .для нашего современника оно сразу вспыхивает неумирающим хитом «Шизгара» («She's got it, yeah baby, she's got it. Well, I'm your Venus, I'm your fire at your desire»). Общеизвестное же имя Афродита – это не что иное, как один из ее титулов – «Пеннорожденная». 

Прототип Храма Афродиты (не тот что придуман Штапаковым и показывается сегодня у нас в Петербурге) был построен далеко не сразу, а на его месте в течение многих веков существовала особая священная роща. Для нашего проекта особенно интересно следующее примечание, сделанное Тацитом: «В храме принимали любых жертвенных животных, каких кто принесет, но для заклания выбирали самцов; с ними прорицания считались самыми верными, особо ценились молодые козлята». Сакральным центром святилища был темный серо-зеленый конический камень в форме трехгранной пирамиды. Тот же самый Тацит пишет об этом алтаре так: «Идол богини не имеет человеческого облика, а напоминает мету на ристалищах — круглый внизу и постепенно сужающийся кверху. Почему он такой — неизвестно». Для нашего проекта, опять таки интересно, что сегодня этот камень называют «карандаш», что означает «черный камень». На этом исторические реминисценции завершим и перейдем собственно к Штапакову. 

В Петербурге наверное уже не найти культурной институции, общественной организации (не говоря уже об арт- галереях, которых в городе и так не много) где бы за последние два-три года не проходила выставка Юрия Штапакова. Выпуливая проекты с бешеной энергией он заставляет зрителя буквально метаться по городу, открывая все новые и неожиданные городские микрорайоны и экспозиционные пространства. Долгое время присматривая за его активностью, мы решили, наконец, что к нынешнему моменту он созрел и для Музея.

Развернутый окнами к Неве и имеющий овальную форму выставочный зал музея и так тяготеет к некой торжественности и алтарности. Следуя за архитектурой, Штапаков размещает в геометрическом центре объемную башню — пирамиду, которую он, по какой-то таинственной артистической логике, будучи допропорядочным христианином, настойчиво называет «Каабой». Некоторая логика тут все же проглядывает. Башня имеет строгую прямоугольную геометрическую форму, сложенную из темных фрагментов. При ближайшем рассмотрении выясняется что строительным материалом служат большие железные «холсты» (кровельная жесть, снятая с крыш) из известной штапаковской серии «Секреты красоты». По утверждениюю автора, впрочем, именно эти холсты серии никогда не выставлялись до этого. Поверим на слово. Серия действительно большая и посвящена была «разгладыванию мелочей», где «живописцем» выступала сама природа (в виде дождя, солнца и снега), а художник лишь следовал за ней, отбирая и проявляя лучшее из сделанного. Двумерные полотна, составленные в башю, переводят всю эту историю в новое качество монументальной скульптуры, давлеющей над пространством. По окружности зала, создавая «храмовый круг», развешены небольшие по размеру картины (назовем их так для простоты). По сути, это «штудии» - камерная работа художника с моделями в мастерской, которую он практиковал в течение последних четырех лет. Но, в отличие от обычных академических штудий, художник здесь не просто тренирует руку, а проводит исследование об обнажении как идеале греческо-римской красоты и ее противоположности — полном скрытии тела под паранджой в мусульманской культуре. Само «записное» или стандартное понятие красоты тут тоже подвергается сомнению, поскольку формулы красоты свободно варьируются от Венеры Виллендорфской до Венеры Каллипиги к тощим «вешалкам» Джакометти. 

В древних легендах говорится, что у Афродиты был чудесный пояс, в котором были заключены любовь, афродизиаки желания и слова обольщения. Этот пояс источал волшебный аромат, любовной власти которого были подчинены не только люди, но и боги. Но этот, прилипший к Афродите, образ «Богини любви» вовсе не так однозначен. Периодически она предстает перед нами в виде мечтательной девы, играющей на флейте, воплощая радостно-чувственную, весенне-бездумную сторону любви. И мне кажется, что именно этого Юрий Штапаков и хотел добиться, созидая свой Храм.

Дмитрий Пиликин